В Европе предлагают собирать деньги с музыкальных нейросетей на поддержку живых исполнителей. Тем временем крупнейшие звукозаписывающие компании судятся с искусственным интеллектом на миллиарды долларов и одновременно помогают ему создавать музыку. Кажется, кто-то нашёл способ заработать на технологической революции дважды.
За каждую нейропесню по рублю на скрипача
Представьте, что при покупке автомобиля вам выставляют дополнительный счёт. На содержание лошадей, поддержку кузнецов, повышение квалификации кучеров и восстановление исторических конюшен. Ведь автомобили когда-то уничтожили целую индустрию, а её представители годами осваивали профессию, прежде чем их заменил двигатель внутреннего сгорания.
Справедливо? Лошади наверняка проголосовали бы за.
Примерно такую идею сейчас обсуждают в Европе, только вместо автомобилей выступают генераторы музыки, а вместо кучеров и конюхов фигурируют композиторы, оркестры и другие представители творческих профессий.
В июне 2026 года Совет по культуре Нидерландов предложил ввести специальный сбор с поставщиков генеративного искусственного интеллекта. Собранные средства предполагается направлять на поддержку авторов и культурного сектора. Во Франции тоже обсуждают подобные механизмы.
В перспективе деньги могли бы получать музыкальные школы, исполнители и культурные учреждения. Правда, конкретных правил распределения пока нет, как нет и самого налога.
Зато во Франции уже действует похожий механизм: с 2024 года крупные музыкальные стриминговые платформы платят специальный сбор в размере 1,2% от установленной законом выручки. Деньги поступают на поддержку музыкальной индустрии.
Следующий кандидат на роль спонсора культуры, очевидно, нейросеть. Она ведь не только пишет музыку, но и, в отличие от настоящего пианиста, никогда не опаздывает на репетицию, не требует гонорар за переработку и не жалуется, что в гримёрке закончилась минеральная вода. За такое поведение определённо нужно платить.
Синтезаторы тоже когда-то уничтожали музыку
История музыкальной индустрии вообще напоминает сериал, в котором каждые десять лет появляется новый злодей, угрожающий уничтожить настоящее искусство.
Сначала электрогитара испортила благородное звучание акустических инструментов. Потом синтезаторы начали заменять целые оркестры. Драм-машины лишили барабанщиков монополии на ритм, а семплеры позволили создавать музыку из чужих записей.
Затем появились виртуальные инструменты, и ситуация окончательно вышла из-под контроля.
Сегодня любой человек может купить библиотеку симфонических инструментов, открыть музыкальный редактор и записать оркестр из ста музыкантов, сидя в трусах на кухне. Никто из виртуальных скрипачей не заболеет, не потребует отпуск и не испортит настроение дирижёру.
Почему производители VST-плагинов не платят специальный сбор в пользу настоящих музыкантов? Ведь хорошая виртуальная скрипка способна лишить работы вполне реального скрипача.
А производители электронных барабанов? Сколько барабанщиков недополучили гонорары из-за того, что продюсеру оказалось проще нажать кнопку?
Можно пойти дальше. Производители цифровых фотоаппаратов должны поддерживать заводы фотоплёнки. Электронные книги обязаны финансировать типографии. А Microsoft Excel давно пора учредить пенсионный фонд для бухгалтеров, работавших на деревянных счётах.
Правда, у генеративного ИИ есть существенное отличие: он может обучаться на чужих произведениях, защищённых авторским правом. Виртуальный инструмент прежде всего воспроизводит звуки, а музыкальная нейросеть способна создавать целые композиции, изучив огромные массивы записей.
Именно здесь заканчиваются шутки про замену профессий и начинаются вполне реальные судебные иски. Хотя шутки, как выяснилось, заканчиваются ненадолго.
Девять миллиардов долларов за музыкальный слух
В 2024 году крупнейшие звукозаписывающие компании мира Universal Music Group, Sony Music Entertainment и Warner Music Group выступили против разработчиков музыкального ИИ Suno и Udio.
Претензия звучала серьёзно: нейросети якобы обучались на защищённых звукозаписях без разрешения владельцев прав.
В сентябре 2026 года Universal и Sony подали новый иск против Suno, перечислив 60 202 записи, предположительно использованные без лицензии.
По американскому законодательству максимальная компенсация за каждое доказанное умышленное нарушение авторских прав может достигать 150 тысяч долларов. Если применить эту ставку ко всем перечисленным записям, получится более девяти миллиардов долларов.
Это пока не присуждённая сумма, а теоретический максимум. Но масштаб впечатляет.
За такие деньги можно не просто поддержать музыкальное образование, а построить консерваторию на Луне, нанять туда лучших преподавателей и организовать гастроли симфонического оркестра на Марсе. С отдельной доплатой за невесомость.
Сам по себе судебный спор вполне понятен. Если компания использует защищённые записи без необходимых разрешений, правообладатели имеют основания предъявлять претензии.
Но дальше сюжет принимает весьма неожиданный оборот.
Вчера враги, сегодня партнёры
В октябре 2025 года Universal Music Group заключила соглашение с Udio, урегулировала судебный спор и объявила о совместной разработке новой платформы генеративной музыки.
В ноябре Warner Music Group договорилась сначала с Udio, а затем и с Suno.
Получилась красивая история примирения. Вчера нейросеть угрожала будущему музыки, сегодня она стала стратегическим партнёром, а завтра, вероятно, получит награду за инновационный вклад в развитие индустрии. Главное, чтобы юридический отдел успел заменить в документах слово «ответчик» на «партнёр».
Universal, Sony и Warner также заключили лицензионные соглашения с разработчиком музыкального ИИ KLAY. Компания утверждает, что обучает свою модель исключительно на лицензированной музыке.
То есть крупнейшие корпорации, которые громче всех выступали против незаконного обучения нейросетей, теперь предоставляют каталоги для создания легальных музыкальных моделей.
Противоречия с юридической точки зрения здесь нет. Одно дело использовать чужую собственность без разрешения, другое заключить договор с её владельцем. Но со стороны ситуация выглядит великолепно.
Сначала музыкальная индустрия заявляет, что искусственный интеллект представляет угрозу её существованию. Затем выставляет ему многомиллиардные претензии. А после предлагает сотрудничество на коммерческой основе.
Представьте, что владельцы конюшен сначала подали в суд на Генри Форда за уничтожение профессии кучера, а потом стали поставлять ему кожу для автомобильных сидений. Ничего личного, просто бизнес.
И самое забавное, что технология, которая ещё вчера разрушала культурное наследие, после подписания лицензионного соглашения внезапно начинает открывать «новые творческие возможности». Удивительная сила правильно оформленных документов.
Музыканты внезапно вспомнили, что они тоже существуют
На фоне больших корпоративных соглашений возникла небольшая организационная проблема: у некоторых музыкальных записей, оказывается, есть исполнители.
В июне 2026 года Американская федерация музыкантов подала иск против компаний Universal, Warner Records и Atlantic Recording Corporation.
Профсоюз утверждает, что звукозаписывающие компании заключали соглашения об использовании музыкальных каталогов в ИИ-сервисах, не выполнив обязательства по уведомлению музыкантов и выплате вознаграждений, предусмотренные коллективным договором.
Компании оспаривают эти претензии, а окончательный ответ должен дать суд. Но сама ситуация почти идеальна для музыкальной комедии.
Сначала звукозаписывающие компании требуют деньги с нейросетей за использование записей. Затем заключают с нейросетями соглашения. Потом приходят музыканты и требуют деньги уже с звукозаписывающих компаний.
Остаётся дождаться, когда нейросети создадут собственный профсоюз и потребуют компенсацию за круглосуточную генерацию без выходных. Вообще, вопрос распределения доходов становится едва ли не интереснее вопроса об авторских правах.
Если нейросеть обучается на миллионе записей, кому должен достаться гонорар? Композиторам? Исполнителям? Продюсерам? Владельцам мастер-записей? А если в обучающем наборе был барабанщик, который сыграл всего два удара по тарелке, положена ли ему персональная выплата?
Представьте отчёт музыкального генератора: «В вашей композиции обнаружено 0,000003% влияния творчества неизвестного басиста из альбома 1987 года. Начислен гонорар 0,0000004 евро».
И где-то в мире счастливый басист наконец сможет позволить себе посмотреть на фотографию чашки кофе.
Почему нейросеть должна содержать конкурентов?
Есть ещё одна сторона вопроса, о которой обычно говорят значительно тише.
Музыкальный ИИ действительно способен выполнять работу, за которую раньше платили людям. Например, создавать фоновую музыку для рекламы, видеороликов, презентаций или компьютерных игр.
Но разве технологии обязаны финансировать профессии, спрос на которые они сокращают?
Когда появились банкоматы, никто не предложил удерживать процент с каждой операции на содержание бывших кассиров. Когда цифровые карты заменили бумажные атласы, производители навигаторов не стали оплачивать пожизненные стипендии картографам.
А если распространить эту логику на всю экономику, получится замечательная система. Роботы-пылесосы будут финансировать курсы повышения квалификации уборщиков. Автоматические кофемашины поддержат бариста. Производители калькуляторов станут перечислять деньги преподавателям устного счёта.
И только искусственный интеллект окажется в особенно сложном положении: ему придётся содержать практически все профессии, поскольку он постепенно учится выполнять самые разные задачи.
Впрочем, у музыкантов есть весомый контраргумент. Нейросеть не возникает в культурном вакууме. Её музыкальные способности формируются благодаря огромному наследию человеческого творчества. Композиторы, исполнители и звукорежиссёры десятилетиями создавали записи, на которых теперь могут обучаться алгоритмы.
Это уже не просто история о том, как новая технология вытесняет старую профессию. Это вопрос о том, кто и на каких условиях разрешил использовать результаты чужого труда.
Но платить за право использования конкретных произведений и финансировать целую профессию на случай сокращения спроса на неё всё-таки разные вещи.
И если смешать их в один налог, можно получить универсальный инструмент поддержки кого угодно за счёт кого угодно.
Нейросеть не умеет играть на гитаре. И что?
Само противопоставление «живых музыкантов» и генеративного ИИ иногда выглядит так, будто в студию звукозаписи ворвался робот с гитарой и силой выгнал оттуда всех людей.
На практике Suno и Udio чаще используются совсем иначе. Человек вводит описание будущей композиции, выбирает жанр, настроение, темп, иногда пишет собственный текст и получает несколько вариантов музыки. Затем выбирает подходящий результат, изменяет его или использует как основу для дальнейшей работы.
Конечно, такой процесс не равнозначен многолетнему обучению игре на музыкальном инструменте. Но и покупатель готового торта не обязан уметь печь бисквиты.
Музыка вообще давно перестала быть исключительно искусством физического владения инструментом.
Диджеи, электронные продюсеры и авторы семплированной музыки десятилетиями создают композиции, которые невозможно исполнить традиционным оркестром без весьма серьёзных организационных трудностей.
Представьте дирижёра, которому нужно объяснить симфоническому оркестру, как сыграть басовую линию с модуляцией, характерной для аналогового синтезатора. Особенно если половина произведения состоит из звуков, которые в природе вообще не существуют.
Генеративный ИИ просто добавил ещё один способ создания музыкального материала.
Причём для профессионального музыканта это может быть не только конкурент, но и помощник. Нейросеть способна предложить аранжировку, черновую мелодию, гармонический вариант или необычное сочетание жанров. А дальше всё зависит от человека.
Можно использовать результат как готовую композицию. Можно переработать до неузнаваемости. Можно сгенерировать двадцать вариантов и обнаружить, что все двадцать звучат как корпоративный гимн производителя офисной мебели.
Технология не гарантирует таланта. Она лишь резко снижает стоимость музыкального эксперимента.
Миллион новых композиторов. А слушатели где?
Есть, однако, проблема, которую не решить ни налогами, ни судебными исками.
Музыкальные генераторы практически уничтожили технический барьер входа в производство музыки. Теперь для создания композиции не обязательно уметь играть на инструменте, знать гармонию, владеть студийным оборудованием или даже попадать в ноты.
Достаточно иметь идею и доступ к сервису. Результат предсказуем: музыки становится всё больше. Причём значительно быстрее, чем увеличивается количество человеческих ушей.
Если раньше начинающему музыканту требовались месяцы, чтобы записать альбом, теперь пользователь нейросети может создать десятки композиций за вечер. И с совершенно искренней уверенностью отправить каждую на стриминговые площадки.
Иногда складывается впечатление, что скоро музыку будут слушать исключительно нейросети. Одни будут её генерировать, другие рекомендовать, третьи писать восторженные рецензии, а четвёртые выставлять оценки.
Человеку останется только оплачивать подписку. И вот здесь возникает интересная экономическая дилемма. Если нейросеть создала песню, которую пользователь раньше вообще не стал бы заказывать у композитора, кого она лишила заработка?
А если рекламное агентство действительно отказалось от услуг профессионального автора в пользу генератора, это уже вполне конкретное сокращение спроса.
В обоих случаях технология одна и та же. Но экономические последствия разные.
Кто будет платить за всё это удовольствие?
Допустим, Европа всё-таки введёт сбор с коммерческих генераторов музыки. На первый взгляд всё просто: разработчики получают доходы, часть перечисляют на поддержку культуры.
Однако у любого налога есть неприятная привычка. Рано или поздно он обнаруживается в стоимости товара или услуги.
Если Suno или Udio придётся перечислять дополнительный процент выручки в культурный фонд, компании могут включить расходы в стоимость подписки.
Получится, что обычный пользователь, который хотел сгенерировать весёлую песню про кота, неожиданно становится спонсором профессионального музыкального образования.
Причём вполне возможно, что никакой профессиональный музыкант никогда бы не согласился написать ему такую песню. Особенно после ознакомления с текстом припева.
Не менее интересно, как предполагается облагать сбором локальные генераторы, работающие на компьютере пользователя.
Коммерческий сервис можно обязать платить. А что делать с человеком, который установил модель у себя дома и генерирует музыку без подключения к чужим серверам?
Прислать инспектора проверить видеокарту? Потребовать лицензию на домашний синтезатор? Ввести акциз на музыкальные нейроны?
А если нейросеть генерирует исключительно плохие песни, можно ли оформить налоговый вычет за отсутствие культурной ценности?
В конце концов, рынок и без того полон человеческой музыки, которую хотелось бы обложить налогом просто за сам факт существования.
Музыка будущего. Теперь с бухгалтерией
Пока европейские законодатели обсуждают возможные сборы, музыкальные корпорации уже осваивают генеративный ИИ, разработчики заключают лицензионные соглашения, а музыканты пытаются выяснить, какая часть новых доходов достанется им.
Всё это удивительно напоминает предыдущие технологические революции в музыкальном бизнесе.
Когда появились домашние магнитофоны, индустрия опасалась массового копирования записей. Затем пришли MP3, файлообменники и потоковые сервисы. Каждый раз новая технология сначала выглядела угрозой, а затем становилась частью бизнеса.
С нейросетями происходит похожая история, только теперь технологии научились не просто воспроизводить музыку, а создавать её.
И пока одни спорят, можно ли считать такую композицию настоящим творчеством, другие уже считают деньги от её использования.
Возможно, совсем скоро музыкальный генератор будет выдавать не только песню, но и подробную финансовую квитанцию:
«Генерация композиции: 10 рублей.
Лицензионные отчисления правообладателям: 2 рубля.
Поддержка музыкального образования: 1 рубль.
Содержание симфонического оркестра: 50 копеек.
Компенсация моральных страданий баяниста: 30 копеек».
И только одна профессия точно останется востребованной независимо от развития искусственного интеллекта: юристы звукозаписывающих компаний.
А вы как считаете: должны ли ИИ-сервисы финансово поддерживать живых музыкантов и музыкальное образование? Или это просто налог на прогресс, который в конечном счёте оплатят пользователи?